вторник, 15 сентября 2015 г.

О врагах

Враг – это тот, кого Вы хотите уничтожить. Уничтожить физически, морально, политически и т.д. Именно Вы именно уничтожить. Конечно, если речь идет о Вашем враге. Все разговоры на тему «Он первый напал», «Я защищаю свои моральные принципы» и прочее, когда речь идет о враге, остаются лишь жалкими попытками рационализации Вашего деструктивного и аморального стремления к уничтожению Другого. Деструктивного –потому что уничтожение есть только уничтожение и, добившись своего, в данном случае, Вы разрушаете и ничего не создаете. Аморального – потому что нравственное отношение к Другому предполагает безусловную и безответную (если так получилось) ответственность за него.


Уничтожив Дракона Ланцелот никого не спас, хотя цель провозглашалась именно такая. Чтобы спасти волшебный мир от Волан-де-Морта, Гарри Поттеру нужно было его убить. Так, во всяком случае, все думали. Однако, по ходу дела выяснилось, что для выполнения своей миссии Гарри придется умереть самому. А Том Рэддл убил себя собственным заклинанием. Думаю, двух этих литературных примеров достаточно, чтобы пояснить мою мысль.

Я не говорю, что вражда — это плохо. Это не хорошо и не плохо. Тут дело только в осознанности. Объявляя кого-то своим врагом, Вы тем самым принимаете наличие деструктивности и аморальности в себе, а также – признаете свою готовность реализовать эти свойства в акте уничтожения Другого. Если же испытывая чувство вражды, Вы отказываетесь признать свою деструктивность и аморальность, то это уже не вражда, а какая-то бессмыслица. В лучшем случае – безобидная, но чаще – опасная по своим последствиям бессмыслица. Когда Вы идете на охоту, чтобы потом съесть свои трофеи, я могу это понять, даже несмотря на мои вегетарианские убеждения. Но когда охотник объявляет себя вегетарианцем и просто выбрасывает трупы убитых животных , потому что не может и не хочет употребить их в пищу, у меня есть все основания считать его опасным психопатом.

Я не говорю, что своих врагов нужно простить и возлюбить. Простить и возлюбить врагов невозможно. Только лицемеры могут говорить о прощении и любви к тем, кого они хотят уничтожить. Враги не появляются у нас в силу внешних обстоятельств или по чужой воле. Враг – это порождение нашего собственного желания уничтожать. И если осознание такого желания не порождает у Вас вопросов к себе, и Вы готовы взять на себя всю ответственность за последствия его реализации, позвольте себе иметь врагов.

Вражду (отношения между врагами) нужно отличать от отношений между агрессором и его жертвой. Агрессор стремится к контролю над жертвой, получению чего-либо от нее или за ее счет. Агрессор нуждается в своей жертве. В связи с этим уничтожение жертвы агрессору не нужно, а может быть даже и нежелательно. Поведение жертвы может быть обусловлено одним из двух стремлений: подчиниться агрессору или противостоять ему, то есть жертва либо дает агрессору то, что тот от нее требует, либо отстаивает свое личное пространство, достоинство, собственность и т.д. Ни в одном из этих случаев уничтожение агрессора не будет целью жертвы. Точнее, уничтожение агрессора, само по себе, не позволяет жертве ни подчиниться, ни сохранить себя. С другой стороны, подчиниться или отстоять себя возможно без уничтожения агрессора. В случае противостояния агрессор, как таковой, вообще не является конечным объектом воздействия жертвы. Ее действия, в конечном счете, направлены на саму себя, на самоутверждение.

И еще одно различие. Отношения агрессор-жертва ассиметричны. У сторон здесь разные цели, и, соответственно, разные стратегии. Отношения вражды, наоборот, зеркальны: у врагов одинаковые цели по отношению друг к другу и методы их достижения тоже принципиально не различаются.

Отношения агрессор-жертва часто переходят во враждебные отношения. Но происходит это не из-за их сходства, потому что в наших культурах (если не во всех, то в  большинстве) положения (роли) агрессора и жертвы стигматизированы. Жертвой быть плохо, стыдно и неудобно. Агрессор, не скрывающий своих агрессивных намерений и действий, почти всегда осуждаем общественным мнением и стоит вне закона. И еще в наших культурах плохо осознана грань между применением силы (как для агрессии, так и для защиты) и насилием. Вместе с тем люди изобрели много способов отказа от личной нравственной ответственности за свою деструктивность.


Оказавшись в положении агрессора или жертвы мы просто не знаем, как себя вести и быстро соскальзываем в ситуацию вражды и насилия. Дракона можно убить только в себе, но мы все еще не умеем это сделать.