воскресенье, 26 ноября 2017 г.

Меньшинства: между политикой и психологией. Тезисы доклада

1. Меньшинства – не количественная категория. Интуитивно понятно, что, например, долларовые миллиардеры не могут считаться угнетаемой и требующей защиты группой, или что они исключены из принятия решений. Категории «большинство» и «меньшинство» применительно к группам людей – это политические категории, относящиеся к демократическим формам политического устройства. Именно демократия  создает меньшинства.
Под демократией мы понимаем род политического устройства при котором власть формально осуществляется от имени народа и для его блага. Демократия включает в себя широкое видовое разнообразие политических устройств: либеральная демократия, социалистическая демократия, народная демократия и т.д., и т.д. Видовыми признаками здесь являются различные концепты народного блага. Исходя из нашего определения известные тоталитарные политические системы также были демократиями.
2. Функцией любого политического порядка является обеспечение социальной сплоченности, инклюзия членов общества. Обратной стороной, контрструктурой, инклюзии всегда является эксклюзия, исключение, то есть отказ иным в равном человеческом достоинстве. Как писал социолог Н. Луман, «Только существование неинтегрируемых лиц или групп высвечивает социальную сплоченность и делает возможным специфицировать условия для нее». Социальное исключение в разных политических системах обеспечивалось по-разному. Дискриминация меньшинств – способ специфичный для демократии.
3. Формальная рамка демократии – свобода и равноправие для каждого и каждой. Именно поэтому даже социальное исключение она осуществляет через принудительную инклюзию. Дискриминация и есть такое назойливое вовлечение неинтегрируемых в социальную и политическую структуру и удержание их в ней.  Отсюда и парадокс демократии: стремясь, в духе свободы и равноправия, интегрировать всех , она должна воспроизводить социальное исключение. Иными словами, демократия должна бороться с дискриминацией, чтобы воспроизводить дискриминацию.
4. Каковы же механизмы дискриминации, этой исключающей инклюзии? 1) Заключение (удержание+изоляция). Тюрьмы, психиатрические клиники, работные дома для бродяг, интернаты для инвалидов, лагеря для беженцев, реабилитационные центры для наркопотребителей или жертв преступлений ненависти и т.п.  При этом заключение дает самим заключенным мотивацию поддерживать эту систему. Вторичные выгоды: им, как минимум, спасают жизнь и кормят. Впрочем, в камерах могут быть предусмотрены и другие удобства.
5. 2) Лишение собственного имени. «Любовь, не смеющая себя назвать» (О. Уайльд) , «жиды», борьба вокруг «гомосексуализма» и феминитивов – только некоторые примеры. Исключенные либо не имеют возможности себя назвать, либо должны называть себя несобственными именами, данными им другими. Но и другие не в состоянии обратиться к нему/ней как таковому/таковой. Исключенные формально участвуют в общей коммуникации, но не могут манифестировать собственные потребности, желания и проблемы. Исключенный/-ая не может объяснить другим кто он такой, хотя и должен это сделать.
6. 3) Асимметрия и противоречивость социальных ожиданий. Любые действия исключенных a priori маркированы как угроза. И маркировка эта производится как законодательно, так и медийно. Один пример: мигранты в несколько раз чаще местных нарушают закон, но более 90% «мигрантских» правонарушений – нарушения миграционного законодательства.
7. Это три измерения дискриминации. Каждый индивид или группа занимают особое место в этой системе координат. Черному мальчику живется легче, чем мальчику-гею, потому что ему не надо рассказывать «об этом» маме.
8. Дискриминация не является следствием нахождения в позиции меньшинства, она эту позицию создает. Поэтому в «меньшинстве» может оказаться любой и любая.
9. Стратегии меньшинств: отрицание себя (в частности, через опасное и, симуляция (стратегия «чулана») или интеграция. Интеграция (попытки самоассимиляции) иллюзорна. «Улучшение положения» и «принятие как равных» всегда иллюзорны и обратимы. История европейских евреев второй половины XIX – первой трети ХХ вв. не должна позволить геям начала XXI в. впасть в иллюзию. Современные террористы-смертники в Америке и Европе это, как правило, представители второго поколения мигрантов, чьи родители добросовестно пытались интегрироваться и ориентировали на это своих детей. Поддерживая клиента в его стремлении интегрироваться психологи рискуют взрастить фанатика террориста, потому что недостижимый объект навязчивого желания в конце концов уничтожается.
10. Еще одна возможная стратегия для меньшинств – принятие своей исключенности через ее презентацию. Немецкий философ и психиатр Карл Ясперс видел простую альтернативу для исключенных: они могут «словно бы исчезнуть в череде отрицательных решений (без профессии, без брака, без почвы)», либо «исключение может сообщать себя. Тем самым оно постоянно вновь вступает во всеобщее». Уже цитированный мной Н. Луман писал, что неинтегрируемые группы и индивиды самим фактом своего существования специфицируют условия существования социальной сплоченности. Через принятие и презентацию (то есть сообщимость) своей исключенности меньшинства в демократической политической системе могут инвертировать формальные свободу и равноправие в реальное содержание политической жизни, утверждая собственное человеческое достоинство для себя и для всех.
11. Если мы ищем стратегию поддержки, в том числе психологической или психотерапевтической помощи меньшинствам, то, на мой взгляд, лучшей стратегией будет поддержка исключенных индивидов и групп в презентации ими своей исключенности.

понедельник, 7 августа 2017 г.

Совесть и права человека

Хочу предложить вашему вниманию фрагмент моей, пока еще не опубликованной, статьи по феноменологии прав человека

четверг, 22 сентября 2016 г.

Российским демократам пора перестать объединяться

И опять стон по всей оппозиционной Руси: «Вот если бы демократы объединились, то...». Дамы и господа, эту песню мы слышим последние пятнадцать лет ежедневно. Кто только не пытался «объединить демократов»! А они все не объединяются. Почему? Ну, если попытки продолжаются пятнадцать лет, то самый очевидный ответ — потому что это невозможно. А почему невозможно? Потому что никаких «демократов», которые могли бы объединиться, уже давно не существует в российской политической природе.

понедельник, 8 августа 2016 г.

Что такое универсальные права человека

Правозащитники во всем мире сегодня говорят о «сужающемся пространстве свободы», как следствии действий властей. Но это не вся правда. Мы должны честно ответить на вопрос о мере  нашей собственной ответственности, с нашим нынешним образом мыслей и действий, за это «сужение». Как и почему некогда самое успешное глобальное движение, оказавшее решающее влияние на политические изменения второй половины XX в., сегодня потеряло свое лидерство?

воскресенье, 24 июля 2016 г.

Почему проблему миграции не решить по-Познеру

Владимир Познер выдал набор клише о трудовых мигрантах и миграции. Он изложил эти общепринятые заблуждения настолько членораздельно, что я не удержался от желания прокомментировать. Итак, начнем по-порядку:

понедельник, 11 июля 2016 г.

Шесть тезисов о власти и сексуальном насилии

1. Сексуальное насилие - это всегда проявление власти. Отношения власти в современном обществе построены на насилии и основаны на молчаливом согласии с ними. Никаких других оснований у власти нет. Она больше не выполняет никаких «общественно-полезных функций». Точнее, выполнение этих функций властью несет угрозу самому существованию человечества.

среда, 15 июня 2016 г.

Случай в Орландо

Наверное, все уже догадались, о каком именно случае пойдет речь. Я, как и многие, был шокирован (первая реакция), расстроен, возмущен. Я скорблю об убитых и всем сердцем желаю их родным и близким, всем выжившим, найти силы, чтобы пережить постигшее их горе. Но я боюсь, что повторение страстных слов - «трагедия», «зверское убийство», непостижимое и бессмысленное» - могут ослеплять нас и приводить к ошибочным выводам о смысле происходящего (а смысл есть всегда) и том, что нам следует (и, важнее, - чего не следует) делать. Да и сколько уже раз мы повторяли эти страстные слова. Поэтому я буду говорить именно о случае ненависти — одном из бесчисленных в ряду подобных.